Анна Ахматова

Переводы с татарского языка

                  
Габдулла Тукай

Слово к зиме	  		  	

Сгинь, мороз белобородый! Видишь, прямо с горки той
Катится весна-царица к нам в карете золотой.

Торопись исчезнуть, старый, убегай же поскорей,
Не видать тебе пощады от владычицы полей.

У царицы не оружья, но зато ее полки
Бесконечны и летучи - пестрокрылы-мотыльки!

Осень

Друзья, уже осень к нам в гости пришла,
Придет и зима, пышной шубой бела.

Уж начали птицы от нас улетать,
Чтоб в дальних и теплых краях зимовать.

Леса уже стали желты, как шафран,
Не видно в полях ни снопов, ни крестьян.

Как темя татарина, голы поля,
Голодных пернатых не кормит земля.

Лишь юная озимь покрыла простор,
Сверкает она, как зеленый ковер.

И солнце не щедро дарует свой свет, -
Все реже и реже - и вот его нет.

И ветру покорна пустынная ширь,
Он дует навстречу, упруг, как пузырь.

О, скучное время - осенние дни,
Могила цветущего сада они.

Кладбищенский вид! Я брожу по полям:
Повсюду зиянье затопленных ям.

Хочу я полгода не жить на земле,
Хочу я растаять, как масло в тепле,

О, если сейчас я усну, а траву
Весною увижу опять наяву,

Я буду гораздо счастливей тогда,
Чем шахи и ханы, чем все господа.

Когда же, скажи мне, мой бедный народ,
Весна твоя, день твой цветущий придет?

Тогда ли, когда я умру и потом,
Быть может воскресну, но в мире ином?

Родной земле

Хоть юнцом с тобой расстался, преданный иной судьбе,
Заказанье, видишь, снова возвратился я к тебе.

Эти земли луговые, чувства издали маня,
Память мучая, вернули на родной простор меня.

Пусть несчастным сиротою в этом я возрос краю,
Пусть томили униженья юность горькую мою, -

Времена те миновали, птицей улетели прочь,
Дни былые вспоминаю, как с дурными снами ночь.

Хоть твои хлестали волны, челн мой не пошел на дно,
Хоть твое палило пламя, не сожгло меня оно,

И поэтому я понял, край мой, истину одну,
Что душа равно приемлет и огонь твой и волну.

Я постиг, что все священно: и овин твой, и ручей,
И гумно твое, и степи, и дороги средь полей.

И весна твоя, и осень, лето знойное, зима,
Белые чулки да лапти, да онучи, да сума,

И овчарки, и бараны, - вся родная сторона.
Любо мне и то, что плохо, даже то, чем ты бедна.

Надежда

О, взойди, светило мысли! Туча, прочь уйди скорей!
Совесть мертвую, о солнце, оживи, лучом согрей!

Сбился я с дороги верной - протяни мне, солнце, нить!
Вкруг меня бушует пламя. Как его мне погасить?

Пропасть гибели ужасна - все во мне разорено.
Пусть же мысль веревку бросит злополучному на дно.

Мой светильник несравненный, драгоценная свеча!
Что мне светочи вселенной, если ты не дашь луча?!

Дни прекрасные рождая, лей свое сиянье ты!
Пусть в саду моем пылают счастья алые цветы.

Я сейчас во тьме блуждаю, пусть растает сумрак злой.
Пью не воду - яд глотаю, ем не хлеб, а прах земной.

Как слепой иду, и вязнут ноги, - тяжко мне бродить
И лягушку вместо птицы неудачливо ловить.

Тьма сплошная. Я не вижу, где восход и где закат.
Я с врагом дружу, а друга, как врага, ударить рад.

Чтоб ко мне душа вернулась, освети мои пути!
Помоги мне, о светило, след потерянный найти!

Не зашло мое светило, верю в светлые года,
И моя проснется совесть, не уснула навсегда.

Нет, душа не будет низкой, высота - ее удел.
Знайте все: орел могучий на овин случайно сел!


Фатых Карим

Жду тебя

Веет ветер, нежно гладя травы,
У большой сосны тебя я жду.
Сразу все цветы запахнут сладко,
Коль взмахнешь ты шалью на ходу.

На твою тропинку луч бросая,
В звездном море плавает луна.
Может быть, в последний раз со мною
Ты сегодня встретиться должна.

Где же ты, - мои глаза не видят,
Взор мой тщетно ищет средь ветвей,
И сосна мне ничего не скажет.
Хть тебя увидеть легче ей...

Только жаворонок-утешитель
Имя повторяет дорогой.
Стань такой же птичкой-невеличкой,
И тебя я унесу с собой.

Помни, это наш последний вечер, -
Лишь блеснет восхода первый луч,
Я уйду туда, где снеговые
Горы громоздятся выше туч.

И, пройдя сквозь облака, на горы
Вместе мы, любимая, взойдем,
И с тобой, в моем хранимой сердце,
Будем на посту стоять вдвоем.


Муса Джалиль

Костяника

С поля милая пришла,
Спелых ягод принесла,
Я ж сказать ей не решаюсь,
Как любовь моя светла.

Угощает цветик мой
Костяникой в летний зной.
Но любимой губы слаще
Костяники полевой.

1943, 8 октября

После болезни

Я вновь здоров. И мозг усталый мой
Очистился от мглы гнетущей.
Мой влажен лоб. Он будто бы росой
Покрылся в час зари цветущей.
Я вижу вновь, как светом мир богат,
Я слышу счастья веянья живые.
Так дивно мне, и так я рад,
Как будто в эту жизнь вхожу впервые.
И вижу я в чудесном полусне
Лучистой юности сиянье, -
Сиделка наклоняется ко мне,
И нежно рук ее касанье.

1943, октябрь